Под конституцией, если говорить точно, мы понимаем собрание законов, учреждений и обычаев, исходящих из известных твердых принципов разума..., составляющих ту общую систему..., на основании которой общество согласилось быть управляемым».

(Генри Сент-Джон, первый виконт Болинброк, Трактат о партиях, 1733, стр. 108).

В этой главе мы рассматриваем ту часть Конституции СССР, которая была установлена в качестве «основного закона» нового государства, а именно пирамиду советов. Многие комментаторы поэтому полагают, что этот «основной закон» и есть вся Конституция. Насколько этот взгляд неправилен и к каким серьезным ошибкам он ведет при толковании Конституции, будет показано в дальнейших главах

По всему СССР люди как производители организованы в две отдельные группы, глубоко различающиеся по своим политическим, экономическим и социальным особенностям. Первую и главную образуют профсоюзы с их профессиональными и цеховыми ассоциациями, построенные по принципу, заимствованному в западной Европе, особенно в Великобритании и Германии. Вторая состоит из ассоциаций собственников-производителей. Эти ассоциации (в данном случае мы не принимаем во внимание некоторые смешанные формы)1 могут быть как промышленными, так и сельскохозяйственными и берут свое начало от старой русской артели, или «мира». Эти два типа массовых организаций взаимно друг друга исключают, хотя и находятся в дружественных отношениях и часто помогают друг другу. Ни один член какой-либо ассоциации собственников-производителей не может быть членом профсоюза.

Для гения Ленина характерно, что он придавал огромное значение принципу многообразия социальных организаций,не только в целях всеобщего участия в управлении, которое одно лишь, как он считал, может сделать демократию реальной, но и в качестве «ручательства жизненности, поруки успешного достижения общей единой цели». Доказывалось, что, только основываясь на этом принципе, возможно будет мобилизовать всех мужчин и женщин различных темпераментов и способностей, с различным прошлым и настоящим, на выполнение главной задачи—построения социалистического государства. Вот почему мы видим в СССР, наряду с профсоюзами, объединяющими лиц, получающих жалованье и зарплату от государственных, муниципальных и кооперативных (потребительских) предприятий и учреждений, также и совершенно отличный от профсоюзов, можно почти сказать, противоречащий им тип организации—самоуправляющуюся мастерскую или колхоз. Члены этого типа организаций не получают жалованья или зарплаты, они и не заняты вовсе ни на какой работе по найму. Они являются индивидуально или коллективно собственниками или частичными собственниками не только орудий производства, но также и продукта своего труда. В Западной Европе этот способ организации человека как производителя свыше столетия постоянно защищался и часто применялся под именем кооперативного производства, как желательное и осуществимое противопоставление по отношению к организации промышленных предприятий, принадлежащих капиталистам, извлекающим прибыль. Как таковое кооперативное производство было предметом споров: является ли оно желательным и осуществимым противопоставлением системе зарплаты? Между прочим, можно отметить, что пишущие эти строки на этот вопрос ответили отрицательно 1, по крайней мере, в рамках капиталистической системы. Вот почему мы были тем более заинтересованы, когда обнаружили, что в рамках советского коммунизма те или иные виды ассоциаций собственников-производителей стали за последнее десятилетие подлинно господствующей формой организации в сельском хозяйстве СССР и явно продемонстрировали свои преимущества в различных отраслях обрабатывающей промышленности и в таких широко распространенных промыслах, как охота и рыболовство.

На русском языке имеется обширная литература, относящаяся к потребительскому кооперативному движению. Тщательно разработанные статистические и другие отчеты издаются преимущественно Центросоюзом. На других языках могут быть с большим удобством использованы следующие книги: В. В. Бубнов, Кооперативное движение в России, Манчестер 1917; Ф. Е. Ли, Русское кооперативное движение, официальное издательство США, 1920; Элси Терри Бланк, Кооперативное движение в России, Нью-Йорк 1924; Карл Бордеро, Жизнь в деревне при советской власти, Нью-Йорк 1927; Н. Попов, Потребительское товарищество в СССР, Берлин 1927, 72 стр.

Мы видели, что в конституции советского коммунизма для каждого взрослого человека, за исключением лиц, лишенных прав по закону, предусмотрены особые положения его участия и представительства в трех отдельных качествах, а именно: как гражданина, как производителя и как потребителя. К этой, не имеющей себе равных, подробно разработанной системе представительств мы теперь должны присовокупить искусственно построенную категорию, которую лучше всего определить как категорию сверхграждан. Эти мужчины и женщины не отстранены от обычной жизни или обыкновенной гражданской деятельности. На них лежит сознательная ответственность более великая и более глубокая, чем ответственность рядовых людей. Их поведение должно стоять на более высоком уровне, они подчинены более строгой дисциплине. Они, по сути дела, отобраны из массы для выполнения специального призвания 1, для выполнения особой обязанности, основанной на определенном кредо, а именно на «марксизме», периодически интерпретируемом авторитетами. Эта избранная организация, повсюду известная как коммунистическая партия, или просто «партия»: все, кто к ней не принадлежит, являются «беспартий-ными»,-вполне может считаться наиболее важной частью действительной конституционной структуры СССР1. Однако необходимо отметить, что в отличие от уже описанных нами разделов конституции СССР, где речь шла о многообразной демократии человека-гражданина, человека-производителя и человека-потребителя, коммунистическая партия по конституции или иному закону не имеет органической связи с советским правительством. Ни организация, ни деятельность компартии даже не упоминаются в Основном законе или в каких-либо конституционных дополнениях к последнему. Партия не обладает также какими-либо правомочиями по закону ни в отношении жителей Советского Союза, ни даже в отношении собственных членов. Единственные взыскания, которые партия может применять для воздействия на своих членов,—это выговор и исключение, что, однако, не влечет за собой потерю гражданских прав. Закон не предусматривает для членов партии никаких привилегий. Каждый из них лично, как и остальные граждане, обязан повиноваться законам страны, и за любое деяние, преследуемое по закону, они могут быть привлечены, привлекаются к ответственности и подлежат наказанию, как и все люди. Коммунистическая партия фактически занимает в правовом отношении почти такое же положение, какое занимает или занимал римско-католический монашеский орден, например иезуиты, в римско-католической стране. Если партия оказывает свое влияние и руководит политикой отдельных лиц и органов власти, она делает это исключительно путем убеждения. Если она осуществляет свою власть, она делает это «воздействуя на сознание» своих членов и проводя их на официальные посты
на основе голосования, в котором участвуют массы. Но даже когда члены партии и не являются должностными лицами, они выступают как миссионеры среди беспартийных граждан в различнейших организациях во всем СССР. Вот каким путем партия обеспечивает своей политике одобрение или, по крайней мере, согласие народа.
Коммунистическая партия со времени своего основания переменила не только свое имя, но и свою функцию. Она была создана как большевистская секция Российской социал-демократической партии, прежде всего в качестве орудия революции. Она развивалась и усиливалась после захвата власти в октябре 1917 г. как орган для утверждения революции и для руководства ею. Ныне, и в этом убедится всякий, изучающий политические науки, она существует, главным образом, как средство, при помощи которого народы Советского Союза, в их многообразном участии в управлении страной, которое мы описали выше, постоянно получают идейное руководство. Руководить не только в центре или сверху, но повсеместно—на заводе, в колхозе или на перевыборных собраниях—такова пожизненная обязанность, которую принимает на себя добровольная членская масса этого замечательного содружества. Фактически, в качестве составной части конституционной структуры СССР, создано высокоорганизованное призвание водительства.